Кавказское сотрудничество

 
Влияние интеграционных проектов ЕС и ЕАЭС на торгово-инвестиционные связи стран Южного Кавказа 31.03.2016

Влияние интеграционных проектов ЕС и ЕАЭС на торгово-инвестиционные связи стран Южного Кавказа

Доклад был представлен Алексеем Кузнецовым (ИМЭМО) на семинаре «Интеграционные процессы на Южном Кавказе: пересекающиеся векторы, меняющиеся скорости» в МГИМО 26 февраля 2016 года.

Начать я хочу немножко издалека. Любой интеграционный проект, в том числе ЕС и ЕАЭС, имеет как политическую, так и экономическую составляющие. Хорошо известно из истории любого проекта, что эти два процесса друг друга поддерживают. И если называть вещи своими именами, то без так называемой корпоративной интеграции, когда связи компаний интенсивные и дают какой-то экономический эффект, политическая интеграция, скорее всего, существовать не будет. И наоборот, если есть очень серьезные экономические интересы, то даже политические катаклизмы, до определенной степени, могут способствовать продолжению диалога двух стран.

Мы это видим, например, в Грузии, где совершенно тяжелая, чисто формально, внешнеполитическая ситуация между Россией и этой страной. Однако и торговля, и инвестиции развиваются достаточно успешно, при всех, как мы знаем, проблемах, которые были.

Если же говорить об Украине, скорее всего такой взрыв произошел не потому что Россия и ЕС боролись просто за ее рынок. Ведь многие эксперты говорили, что в принципе, оба формата — постсоветскую экономическую интеграцию и интеграционный проект ЕС — сочетать было можно. Проблема была в том, что и Евросоюз, и Россия действительно делали все, чтобы исключить второго конкурента из внешнеполитических связей Украины.

Мне кажется, что на территории Южного Кавказа с самого начала участники всех интеграционных группировок поняли, что регион сложный и делать резкие шаги просто нельзя.

Второй момент, на котором я хочу остановиться — внешняя торговля. Статистика там все время меняется, потому что сейчас из-за экономической ситуации есть некий спад торговых объемов. Нo, допустим, и по Грузии, и по Азербайджану, и по Армении роль Европейского Союза во внешней торговле не очень большая. У Азербайджана, по свежим данным, которые сейчас есть, по импорту крупнейшая страна ЕС находится лишь на 4-ом месте, пропуская вперед не только Россию, которая первая, но США и Турцию. Дальше идут после Германии азиатские страны, например, Япония и Китай, потом, конечно, есть страны ЕС.

По экспорту там ситуация несколько иная, но мы не должны забывать, что Азербайджан — это сырьевая страна. Естественно, экспорт углеводородов — это очень важно, тем более для экономики Азербайджана, но понятно, что география этих поставок будет определяться скорее спросом со стороны импортеров, коими являются европейские страны, а отнюдь не характеристикой какого-либо интеграционного взаимодействия.

Грузия казалось бы, уже за много лет должна была перестроить свою внешнюю торговлю. Россия, может быть и к сожалению, делала для этого тоже не мало, закрывая рынок для грузинских товаров. Но как только начались послабления, Россия уже в 2013 году вернулась на 4-е место с 6-го, которое было в 2012 г., по товарному обороту. Впереди нее были на тот момент Турция, Азербайджан, Украина, то есть опять не члены Евросоюза. Естественно, Германия среди заметных игроков, но в силу того, что большая страна. Выделялись еще страны Черноморского бассейна, то есть, это скорее эффект соседства и говорить о том, что, например, связи с Болгарией и Румынией — это европейский выбор Грузии, ну немножко смешно. Поэтому тут скорее игра статистики.

А по Армении еще в большей степени прослеживалась однобокость географической структуры внешней торговли, но она связана с политическими факторами. С одной стороны, сосед Турция, с другой стороны сосед Азербайджан. Поэтому у Армении, естественно, кроме Грузии, России и Ирана, все остальные торговые партнеры — это удаленные страны. Там есть какие-то связи, но, тем не менее, объективно доминирует этот изолированный фактор. Много же было обсуждений — может ли страна вступить в Таможенный Союз, будучи изолированной от основной части территории. В принципе, прецеденты были. И сам по себе транзит грузов через территорию Грузии не мешает существованию Таможенного Союза. Характерный пример мы имеем в Калининградской области, которая формально со всех сторон окружена таможенной территорией Европейского Союза.

Были прецеденты и в Латинской Америке, когда пытались создавать, правда не слишком удачно, Латиноамериканскую ассоциацию интеграции (изначально ЛАСТ) южноамериканские государства с Мексикой. Ну и отчасти сам Евросоюз демонстрировал относительно успешное существование Греции, которая была, конечно, не изолирована благодаря связям по морю. Мы все прекрасно понимаем, что внешнеторговые потоки из Греции в другие страны ЕС в 1980-90-е годы шли не только через Италию. То есть, это вопрос, который многократно звучал в случае Армении, что территориальный фактор —это, конечно, очень хорошо, но за этим стоят еще очень много факторов, которые могут делать общую границу не критичной.

Но что в торговых связях плохо, почему я на них не стал больше акцентировать внимание? Мы все прекрасно знаем экспортную специализацию большинства постсоветских стран. Она очень сильно зависит от мировой конъюнктуры, она во многом носит сырьевой характер. В случае с Грузией — это больше сельскохозяйственная составляющая, но это опять-таки, сырье. Это не те товары, которые способствуют установлению внутриотраслевой специализации.

Более того, в случае Азербайджана, на лицо, по сути, конкуренция с Россией, чтобы мы ни говорили. Там нефтегазовая держава и мы на этом специализируемся. Поэтому возникает вопрос — а что будет по линии бизнеса? Потому что, допустим, можно быть с одинаковой нефтегазовой специализацией, но если есть взаимное проникновение нефтегазовых компаний друг в друга, то они могут вместе совершенно очевидно захватывать внешние рынки.

Я взял для сопоставимости данные МВФ конца 2014 года о прямых иностранных инвестициях. Они, конечно, не совсем четко отражают фактическую локализацию инвестиций из-за использования инвесторами офшоров, по которым в статистике учитывается значительный объем иностранных капиталовложений. Мы в ИМЭМО РАН ведем проект, так называемый «Мониторинг взаимных инвестиций стран СНГ и Грузии» где пытаемся отследить фактическую локализацию, но для Южного Кавказа это не столь критично, потому что роль Кипра, Виргинских Британских островов и тому подобных юрисдикций не настолько велика как в случае с Россией или Украиной. С Украиной это было вообще забавно, Евросоюз искренне считал, что все инвестиции на Украине за небольшим исключением евросоюзные, 90%. Из них, правда, Кипр занимал там огромную долю. Не все эти инвестиции, конечно, были российские — там были и пришедшие из офшоров свои украинские инвестиции, поэтому нельзя было весь Кипр приписывать к России, но реально там было половина наполовину.

К тому же надо подчеркнуть, что Украина географически была реально расколота не только по языку или политическим предпочтениям, но и по внешним бизнес-контактам, мы это в 2013 году видели.

Кузнецов.png

Я ранжировал по Грузии, но я также вставил в рейтинг на самом деле те страны, которые выскакивали в статистике по Армении, по Азербайджану как значимые инвесторы.

Мы видим по Азербайджану, что доля стран ЕАЭС — только 6%, при этом у ЕС выше 35%. Ну, понятно, что там Кипр сидит, но он даже не попадал в число ведущих. И получилось, что даже со всеми, может быть перевалочными базами, дай Бог, 10% из России. И в основном это, конечно, связано с нефтегазовым сектором, где Россия начинала, это был «Лукойл», но где Россия так и не получила большого представительства. При этом сами азербайджанские компании, вернее преимущественно «ГНКАР», осуществляют зарубежные инвестиции, но отнюдь не пытаются закрепляться на рынке ЕАЭС, то есть сети АЗС были на Украине, в странах Евросоюза, в Грузии. Вообще в Грузии «ГНКАР» многое что инвестировала. То есть получается, что Азербайджан действительно четко понимает, что у него очень выгодное положение особенно в глазах ЕС — быть конкурентом России. И какие бы у нас дружеские отношения ни были, это чисто коммерческие интересы — играть Азербайджану даже не на противоречиях, а просто на своем таком положении.

Параллельно есть проблема совершенно очевидная, армяно-азербайджанских противоречий. То есть, конечно, можно быть большим оптимистом и считать, что интеграция Азербайджана в Евразийский экономический союз как раз и даст решение карабахского вопроса, я такие где-то встречал в СМИ сообщения, но скорее это будет препятствием для вступления Азербайджана в ЕАЭС, чем решением.

Опять-таки, наглядный пример — Кипр. Все тоже думали, что вступление Кипра в Европейский Союз решит кипрскую проблему. Не решило. Кипр вступил формально государством, но реально только греческой частью. Поэтому, скорее всего, это действительно серьезная проблема.

Российских инвестиций в Азербайджан за пределами нефтегазового сектора, таких вот значимых, больших крупных, особо нет.

Совсем другая ситуация в Армении. Это видно как раз по статистике. С учетом еще и инвестиций через Кипр, больше 40% приходится на Россию. Евросоюз наоборот, очень скромно, нет даже 30%.

Тут другая ситуация. Вы видите объем инвестиций. Если Азербайджан — это, понятно, нефтегазовая страна, довольно крупная, то соседняя Грузия привлекла в 3 с лишнего раза больше инвестиций, чем Армения. То есть это означает, что Армения, в принципе, не очень привлекательна для иностранных инвесторов. Оказалось, все что можно было из предприятий отдать в руки иностранцев, они постарались отдать в руки россиян. Но самый крупный инвестиционный проект — у «РЖД». Там цифры даже выше официальной статистики, если взять наши оценки по мониторингу инвестиций СНГ. Это концессионная сделка, но фактически там несколько десятилетий будут осуществляться прямые иностранные инвестиции.

Второй момент — это крупные электростанции, которые опять-таки в основном оказались в руках россиян. Плюс были инвестиционные проекты «по мелочам» — и в телекоммуникационный бизнес вложили средства, и попытались радиоэлектронный завод санировать, и так далее и тому подобное. Что будет дальше — не очень понятно, потому что вот как раз здесь территориальная изолированность Армении играет негативную роль, особенно с учетом того, что ни Турция, ни Азербайджан рынками сбыта, допустим, для российских или казахских предприятий на территории Армении быть не могут.

Единственный вариант — это пытаться с помощью Армении завоевывать сейчас открывающийся рынок Ирана, но тоже большой вопрос — а не проще ли это делать напрямую, учитывая, что Иран формально и с Россией, и с Казахстаном граничит через Каспий. То есть, зачем изобретать какие-то сложные способы, если можно сделать просто. Иранцы этому очень рады, если они в условиях санкций даже умудрялись в Астраханской области быть значимыми инвесторами по мелочам.

Но при этом нельзя сказать, что Армения или Азербайджан реально являются объектом инвестиционной экспансии европейских компаний. То есть, с одной стороны, эти инвесторы есть, но реципиентами их капитала являются нефтегазовый сектор в Азербайджане и просто такой, достаточно широкий спектр инвестиций в Армении, потому что относительная близость к Европе еще в 90-е, начале 2000-х годов побудила какие-то европейские компании входить на рынок Армении. Поэтому реально вопрос экспансии не стоит.

Вот Грузия в какой-то степени иной пример. Несмотря на то, что они сильно преувеличивают свою европейскую ориентацию, но тем не менее тут можно говорить о достаточно большом присутствии европейского бизнеса, о достаточно слабом присутствии россиян. Хотя оно значимое, потому что, несмотря на все сложности, ни в телекоммуникациях, ни в банковском секторе наш российский бизнес позиций не потерял. И в Тбилиси можно увидеть эти офисы. При этом в Грузии безвизовый для россиян режим, у нас инвестиционное присутствие, при этом нет дипломатических отношений.

Ну, я не беру примеров Абхазии и Южной Осетии, поскольку там практически все инвестиции российские. Другое дело, что мало туда кто идет, есть значимые игроки типа «Роснефти», у нее не было активов в Грузии, поэтому она решила, ей, видимо, подсказали рискнуть и пойти в Абхазию и Южную Осетию. Но масштабы там очень небольшие, поэтому считать их вместе с Грузией, считать их отдельно — это на статистическую картину никак не влияет. Просто это две страны с максимальной долей российского капитала в общем объеме прямых иностранных инвестиций.

Кстати, в Армении это тоже один из рекордных показателей. Выше только в Таджикистане и в Белоруссии показатели присутствия российского бизнеса среди всего иностранного капитала. Поэтому как раз для Армении, ее интеграции в ЕАЭС, чисто на уровне корпоративной интеграции, она правильная. Но вопрос — что будет дальше? Потому что все обсуждают, что ЕАЭС, если он не покажет в ближайшие годы позитивной какой-то динамики и бонусов для своих участников, опять окажется неудачным проектом, поскольку просто у стран-членов наступит очередное разочарование.

Грузия — это действительно арена конкуренции. Но не только, как таблица показывает, поле соперничества Европейского Союза и стран ЕАЭС, но и прежде всего Азербайджана, Турции и арабских стран.

Поэтому ситуация очень пестрая и, на мой взгляд, мало что меняют усилия ЕС и ЕАЭС по втягиванию, включению, как хотите называйте, стран Южного Кавказа в свои интеграционные проекты. Скорее это фиксация каких-то позиций, попытка только зафиксировать то, что уже достигнуто.

Дальше опять-таки, успех будет связан не интеграцией этих стран в ЕС или в ЕАЭС. Он будет связан опять-таки, скорее не с динамикой взаимных торговли или инвестиций соответствующих стран Южного Кавказа с одной из интеграционных группировок, а опять-таки общим положением самих интеграционных группировок.

Справится ЕС со своими проблемами — начнет дальше расширяться на Западные Балканы. Возможно сближение со странами Южного Кавказа. Захлебнется, то, что мы видим сейчас, например, с Британией, — ничего не будет. То же самое с ЕАЭС.

Если в треугольнике Россия, Беларусь, Казахстан удастся достичь реальных позитивных эффектов, Армения слишком мала, ее можно всегда просто какими-то льготами удержать в этом союзе будет. Сейчас, естественно, когда идет отрицательная динамика ВВП, никто за членство Армении платить не хочет.

Ну, вот примерно такая картина того, что происходит в торгово-инвестиционных связях, и как это влияет на интеграцию.


Источник:  Кавказское сотрудничество
Автор:  Алексей Кузнецов

На предыдущую страницу

Все новости проекта